mudraya_ptica (mudraya_ptica) wrote,
mudraya_ptica
mudraya_ptica

Category:

про книжку про периодизацию



"В работе выдающегося французского медиевиста Жака Ле Гоффа рассматривается проблема исторической периодизации, которая имеет не только формальное, но и содержательное значение: переход на новый этап развития сопровождается отрицанием обществом ценностей предыдущего периода. Именно такие идеологические переломы Ле Гофф считает системообразующими: они позволяют провести границы между такими эпохами, как Античность, Средневековье, Новое время".

Книжка небольшая, но ооочень занятная.



Цитаты, много.
Без комментариев, выделений и пр.

ПРЕДИСЛОВИЕ
Этот путеводитель, написанный в 2013 г., когда все более ощутимыми становились повседневные последствия «глобализации», посвящен обзору разных концепций периодизации — континуумов, разрывов, способов осмысления исторической памяти. А ведь изучение этих разных типов периодизации, как мне кажется, позволяет выявить то, что можно назвать «долгим средневековьем». Особенно если одновременно пересмотреть смыслы, которые с XIX в. пожелали приписать «Возрождению», и средоточие этого «Возрождения». Иначе говоря, рассматривая общую проблему перехода от одного периода к другому, я беру частный случай: предполагаемую новизну «Возрождения» и его соотношение со Средними веками. Таким образом, эта книга выявляет главные характеристики западного долгого Средневековья, которое, возможно, продолжалось с поздней античности (с III по VII в.) до середины XVIII в.

ВСТУПЛЕНИЕ
Одна из главных проблем человечества, возникшая при самом его рождении, заключалась в овладении земным временем. Повседневную жизнь позволяли организовать календари, потому что они почти всегда связаны с порядком в природе, где два главных ориентира — солнце и луна. Но календари в основном определяли циклическое время в пределах года, а для осмысления более долгого времени становились неэффективными. А ведь если человечество до сих пор неспособно точно предвидеть будущее, ему важно овладеть своим долгим прошлым.
Чтобы его организовать, использовали разные термины: говорили о «возрастах», «эпохах», «циклах». Но наиболее подходящим мне кажется термин «периоды». Слово «период» происходит от греческого periodos, означающего «движение по кругу». С XIV по XVIII вв. этот термин имел смысл «промежуток времени » или «возраст». В XX в. он породил производную форму «периодизация».
Термин «периодизация» и станет путеводной нитью данного очерка. Он означает человеческое воздействие на время и подчеркивает, что деление времени на части не нейтрально.
...
Часто пытаются увязать меж собой «периоды » и «века». Последний термин в смысле «столетний период», теоретически начинающийся с года, номер которого заканчивается на 00, появился только в XVI в. До этого латинское слово soeculum означало либо повседневную жизнь («проживать свой век»), либо довольно короткий и плохо выделенный период, носящий имя великого деятеля, который, как считалось, придал ему блеск: например, «век Перикла», «век Цезаря» и т. п. У понятия «век» есть недостатки. Год, номер которого заканчивается на 00, редко бывает переломным в жизни обществ. Так что порой считают или даже утверждают, что тот или иной век начался до или после поворотного года и продолжался больше ста лет или, наоборот, кончился раньше: так, для историков XVIII в. начинается в 1715 г., а XX в. — в 1914 г. Несмотря на эти несовершенства, понятие века стало необходимым хронологическим инструментом не только для историков, но и для всех очень многочисленных людей, которые ссылаются на прошлое.
...
В завершение данного вступления я хотел бы подчеркнуть, как это сделал, в частности, Бернар Гене: тому, что мы называем «историей, общественными науками», потребовалось время, чтобы стать объектом познания, если не «научного», то как минимум рационального. Эти познания применительно ко всему человечеству по-настоящему сложились только в XVIII в., когда пришли в университеты и школы. В самом деле, краеугольным камнем истории как науки служит обучение. Об этом факте важно помнить, чтобы история периодизации была понятной.

РАННИЕ ТИПЫ ПЕРИОДИЗАЦИИ
Задолго до того, как понятие периода получило права гражданства в историографии и историческом поиске, его уже использовали для организации прошлого. Такое деление времени проводило прежде всего духовенство, применяя в соответствии с религиозными критериями либо с отсылкой к персонажам священных книг.
...
Иудео-христианская традиция предлагает в основном две модели периодизации, каждая из которых использует символические цифры: цифру 4 по количеству времен года и цифру 6 по шести возрастам человека. Уже отмечали не только параллелизм индивидуальной хронологии возрастов человека и всеобщей хронологии возрастов мира, но и взаимное их влияние.
Первая из этих моделей периодизации предложена Даниилом в Ветхом Завете. В видении пророк видит четырех зверей, которые олицетворяют четыре царства, сменяющие друг друга: эти царства в совокупности составляют все время существования мира, от сотворения до конца. Звери, цари этих четырех царств, по очереди друг друга пожирают. Четвертый царь мечтает изменить времена, но кощунствует против Всевышнего и подвергает испытанию его замыслы. Тогда с облаками небесными приходит Сын Человеческий, которому Ветхий днями дает Власть, Славу и Царство, и все народы, племена и языки ему служат. Его царство — вечное, которое не прейдет и не разрушится.

Как указал Кшиштоф Помян, периодизацию, предложенную Даниилом, хронисты и богословы переняли по преимуществу с XII в. Они выдвинули идею translatio imperii [переноса царской власти (лат.)], делавшую Священную Римскую империю преемницей последнего СВЯТОГО царства Даниила. В XVI в. Меланхтон (1497—1560) делит всеобщую историю на четыре монархии. И периодизация в духе Данииловой встречается еще в 1557 г. в «Трех книгах о четырех верховных империях, а именно Вавилоне, Персии, Греции и Риме» Иоанна Слейдана (15067-1556).

Автором другой иудео-христианской модели периодизации, которая была в ходу в то же время, что и модель Даниила, был святой Августин, великий источник идей для средневекового христианства. В книге девятой «Града Божия» (413—427) Августин различает шесть периодов: первый — от Адама до Ноя, второй — от Ноя до Авраама, третий — от Авраама до Давида, четвертый — от Давида до Вавилонского пленения, пятый — от Вавилонского пленения до Рождества Христова, а шестой должен длиться до конца времен.

Как Даниил, так и Августин в своем делении времени исходили из природных циклов. Четыре царства Даниила соответствуют четырем временам года, тогда как шесть периодов Августина отсылают, с одной стороны, к шести дням Творения, с другой — к шести возрастам человеческой жизни: раннему детству (infantia), детству (pueritia), отрочеству (adolescentia), юности (Juventus), зрелости (gravitas), старости (senectus). Но как тот, так и другой придавали своей периодизации символическое значение. Применительно к далекому прошлому периоды не могли быть звеньями нейтральной цепочки. Они отражали разные чувства по отношению ко времени и к тому, что после долгой многовековой обработки назовут «историей».

Даниил, описывающий персидскому царю Навуходоносору ряд из четырех периодов, отмечает, что каждое царство ознаменует собой упадок по отношению к предыдущему вплоть до царства, созданного Богом, который посылает на землю «Сына Человеческого» (отцы церкви пожелали усмотреть в нем Иисуса), и тот приведет мир и человечество в вечность.
Таким образом, эта периодизация сочетает идею упадка, вызванного первородным грехом, и веры в некую будущую вечность, которая, чего Даниил не говорит, но подразумевает, станет благом для избранных и горем для проклятых.

Августин, со своей стороны, больше настаивает на постепенном упадке — по образцу человеческой жизни, которая завершается старостью. Его периодизация способствовала укреплению хронологического пессимизма, часто царившего в монастырях раннего Средневековья. В сочетании с постепенным отказом от обучения греческому и латинскому языку и литературе чувство упадка усиливалось, и выражение mundüs senescity «мир стареет», в первые века Средневековья стало расхожим. Эта теория старения мира мешала зародиться идее прогресса до самого XVIII в.

Тем не менее текст Августина намекает на возможное улучшение грядущего времени. В шестом возрасте, между Воплощением Иисуса и Страшным судом (которые искупают падение в прошлом и дают надежду на будущее), Человек, быстро испортившийся и портящий человеческое время первородным грехом, все-таки остается сотворенным «по образу Божию». Средневековье то и дело будет находить в себе способности к обновлениям мира и человечества, какие позже назовут возрождениями.

Изучая эти усилия человечества овладеть временем, надо отметить одно событие, оказавшее значительное влияние: в VI в. христианской эры Дионисий Малый, скифский писатель, поселившийся в Риме, ввел фундаментально важный разрыв — на время до и после Воплощения Иисуса Христа. Пусть, судя по позднейшим расчетам, сделанным знатоками Нового Завета, Дионисий Малый, вероятно, ошибся, и Иисус, несомненно, родился на четыре-пять лет раньше, чем предположил он. Это не очень важно. Главное, что отныне на Западе и на международном уровне, признанном ООН, время мира и человечества в первую очередь записывается как время «до Рождества Христова» или «от Рождества Христова».
...
Среди великих умов, которые в Средние века придавали новый импульс августиновской теории шести возрастов, надо отметить столь влиятельных людей, как Исидор Севильский (ок. 570—636) с его «Хроникой» — кстати, знаменитый автор «Этимологии». И англосакса Беду Достопочтенного (673—735), великого богослова своего времени, особенно в связи с его трактатом «De temporum ratione» [Об исчислении времени (лат.)], который завершается всемирной хроникой, доходящей до 725 г.

Францисканец Винцент из Бове (около 1260), работавший в Руайомоне, посвятил королю Людовику IX (Святому) трехтомную энциклопедию, в третьем томе которой, «Speculum historiale» [Историческое зерцало (лат.)], используется августиновская периодизация.
Средневековье знало и другие концепции времени в континууме религиозных периодизаций. Назову только, несомненно, самую значительную из них, если учитывать широкое влияние как самого произведения, так и его автора: концепцию, изложенную в «Золотой легенде» генуэзского доминиканца Иакова Ворагинского (вторая половина XIII в.).

В одной из предыдущих работ я попытался объяснить, что «Золотая легенда» не была, как утверждали долгое время, агиографическим трудом.
Это описание и объяснение ряда периодов времени, которое Бог создал для Человека и дал ему, где центральный пункт — рождение Христа.
По Иакову Ворагинскому, это время определяют два принципа, «sanctoral» и «temporal». Если sanctoral опирается на жития ста пятидесяти трех святых (столько рыб было поймано во время чудесной рыбной ловли в Новом Завете), то temporal организован литургией и тем, что она отражает: развитием отношений между Богом и Человеком.
Для Иакова Ворагинского время человечества — это время, которое Бог дал Адаму и Еве, но которое они запятнали первородным грехом. Это время отчасти искуплено Воплощением и смертью вочеловеченного Иисуса и после его смерти ведет человечество к концу света и к Страшному суду.

При таком делении времени оно распадается на четыре периода. Первый, время «заблуждения», тянулся от Адама до Моисея. Следующий отрезок времени — от Моисея до Рождества Христова, был временем «обновления» или «призыва». Воплощение Христа вызвало к жизни третий период, короткий, но важный, — период «примирения», от Пасхи до Пятидесятницы. Наконец, «современный период » — это период «паломничества», время паломничеств на Землю для Человека, поведение и набожность которого приведут его на Страшном суде либо в рай, либо в ад.

Самую странную периодизацию всемирной истории из четырех периодов, несомненно, предложил Вольтер. Вот что он написал в своем «Веке Людовика XIV» (1751):
Все времена порождали героев и политиков; все народы переживали революции; все истории почти одинаковы для того, кто хочет сохранять в памяти только факты. Но для любого, кто мыслит, и, что бывает еще реже, для любого, кто обладает вкусом, во всемирной истории идут в счет всего четыре века. К этим счастливым векам принадлежат те, когда искусства становились совершенней и которые, составляя эпохи для величия человеческого духа, служат примерами для потомства.

Вольтер использовал здесь термин «век» не в смысле «период в сто лет», который был сравнительно новым для его эпохи, поскольку хоть и появился в конце XVI в., но распространился только в XVII в., а в смысле эпохи, соответствовавшей некоему апогею.
Первым из этих четырех веков для Вольтера был век Древней Греции — век Филиппа, Александра, Перикла, Демосфена, Аристотеля, Платона и т. д. Вторым — век Цезаря и Августа, прославленный великими римскими писателями их эпохи. Третьим был век, который «следовал за взятием Константинополя Магометом II» и проявил себя по преимуществу в Италии. Четвертый — это век Людовика XIV, и Вольтер считает, что, «возможно, из четырех веков он ближе всего к совершенству»: основной прогресс тогда имел место в сфере разума, философии, искусств, духа, нравов и управления.

Если эта периодизация выделяет четыре примечательных периода, то в перспективе нашего размышления она все-таки несправедливо оставляет в тени остальные эпохи. А ведь в этой тени оказывается Средневековье. Следовательно, Вольтер видел в нем тоже темное время — однако не противопоставляя его Возрождению или Новому времени. Тем не менее этот подход интересен для нашего исследования тем, что признает важность второй половины XV в. в Италии.
Параллельные типы периодизации по четырем царствам Даниила и по шести возрастам святого Августина в мировом масштабе просуществовали до самого XVIII в. Но в Средние века возникло и новое направление размышлений о времени, оформившееся в XIV в.

Tags: история, тексты, цивилизация, чтение с интересом
Subscribe

  • про еще одного художника

    Август, герцог Сассекский (Augustus, Duke of Sussex) (1773-1843) ок. 1805-10. Масло на меди (Oil on copper). 61.0 x 46.0 cm Работы Стрёлинга в…

  • про статью и коллекционера

    Чудесная статья из интереснейшего сборника. С темой для нового северного полюса). Первое, что цепляет, это личность…

  • про выставку про усадьбу

    Выставка " Возвращение в усадьбу" в Новом Иерусалиме довольно интересна, по-моему. Там нет каких-то шедевров, но можно оценить…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments